Palantir стала одной из самых узнаваемых технологических компаний, работающих с правительством США(новое окно). Её программное обеспечение используют военные и разведывательные организации, а сотрудничество с правоохранительными органами и иммиграционными службами сделало компанию центром дискуссий о конфиденциальности и гражданских свободах в связи с государственным надзором.
Говоря в целом, программное обеспечение Palantir(новое окно) помогает организациям объединять и осмыслять большие объёмы уже существующих данных. Эта возможность полезна и бизнесу, и государственным структурам, но её применение становится куда серьёзнее, когда данные касаются военных операций, работы полиции или иммиграционного контроля.
Влияние Palantir выходит за пределы самой компании. Из той же сети бывших сотрудников Palantir, инвесторов и руководителей выросла целая группа оборонных стартапов и стартапов в сфере слежки. Одни создают оружие. Другие разрабатывают программное обеспечение, которое связывает датчики, дроны, базы данных и людей. Некоторые работают напрямую с Palantir или с теми же крупными оборонными подрядчиками, которые десятилетиями снабжали вооружённые силы США.
Эту сеть можно назвать «мафией Palantir», позаимствовав выражение, которое когда-то применяли к бывшим сотрудникам PayPal, изменившим облик Кремниевой долины. Внутри неё есть меньшая группа с особенно прочной связью с военными технологиями и технологиями слежки.
Компании разные, но закономерность бросается в глаза. Люди уходят из Palantir, переносят опыт государственных и военных проектов в новый бизнес и часто находят капитал и связи, необходимые, чтобы продавать эти продукты обратно государству.
В результате появляется новый слой военно-промышленного комплекса, построенный вокруг программного обеспечения, данных, искусственного интеллекта и венчурного капитала.
Знакомьтесь: компании, которые распространяют модель Palantir
Хотя все компании «мафии Palantir» решают разные задачи, их связи образуют узнаваемую закономерность. Бывшие сотрудники Palantir переносят знания, связи и подходы к работе в новые оборонные компании, а инвесторы и устоявшиеся подрядчики помогают им выйти на государственных заказчиков.
Epirus
Epirus, основанная Джо Лонсдейлом, который также стал соучредителем Palantir, выпускает Leonidas — микроволновую систему большой мощности, предназначенную для выведения дронов из строя. Систему можно применять в разных конфигурациях, в том числе на транспортных средствах, и её интегрировали с боевой машиной Stryker от General Dynamics Land Systems.
Epirus также присоединилась к программе Warp Speed компании Palantir, что дало компаниям ещё одну прямую связь.
Valinor
Valinor — более новая и менее эффектная компания. Основанная бывшей руководительницей Palantir Джули Буш, она описывает себя как решающую «непривлекательные» задачи в оборонной сфере. Среди её продуктов — системы для дронов и другой военной инфраструктуры, а её программное обеспечение может подключаться к платформам Palantir. Само название отсылает к произведениям Дж. Р. Р. Толкина, которые также вдохновили названия Palantir и Anduril.
Valthos
Valthos действует иначе. Компания разрабатывает системы ИИ, предназначенные для обнаружения и предотвращения атак с применением биологического оружия. Её соучредитель и генеральный директор Кэтлин Макмэн ранее руководила направлением наук о жизни в Palantir. Valthos отражает более широкую обеспокоенность некоторых руководителей технологических компаний тем, что достижения в области ИИ и биотехнологий могут упростить создание биологических угроз.
Anduril
Есть ещё Anduril — самая крупная и самая известная компания в этой группе. Её основали в 2017 году трое бывших сотрудников Palantir, в том числе Трей Стивенс, который также является партнёром Founders Fund. Среди её продуктов — разведывательные и боевые дроны, автономные системы и Lattice, программная платформа, которая использует данные датчиков для распознавания и отслеживания объектов.
Рост Anduril показывает, как далеко зашла эта модель. После раунда финансирования 2026 года компанию оценили в 61 млрд $, что выводит её в совершенно иную финансовую категорию по сравнению с большинством оборонных стартапов.
Её технологии также перешагнули границу между военной и внутренней безопасностью. Lattice применяли для наблюдения за границей — это показывает, что системы, созданные для национальной безопасности, могут найти применение и внутри страны.
Kela
Kela, израильская компания в сфере оборонных технологий, придерживается похожего подхода с приоритетом программного обеспечения. Она предоставляет платформу, которая объединяет дроны, датчики и оружие разных производителей в единую систему. Её соучредитель и президент Хамуталь Меридор ранее руководила израильским подразделением Palantir. Kela также получила заказы, связанные с израильской армией.
Rivet Industries
Rivet Industries основал Дэвид Марра, который ранее работал в Microsoft над программой военных гарнитур смешанной реальности. Затем Марра год проработал в Palantir. Сейчас Rivet разрабатывает носимые системы для военнослужащих. В 2025 году армия заключила с Rivet контракт на 195 млн $ по программе Soldier Borne Mission Command(новое окно), и компания тесно сотрудничает с Palantir. (новое окно)
Peregrine Technologies
Peregrine Technologies основал в 2018 году Ник Нун, который ранее руководил американским направлением специальных операций Palantir. В Palantir Нун работал с данными, чтобы выявлять членов ИГИЛ в Сирии. Позже он применил этот опыт в небольшом полицейском управлении в Калифорнии: сначала бесплатно создавал технологию Peregrine, а затем превратил её в коммерческий продукт.
Сейчас Peregrine поставляет программное обеспечение сотням ведомств. Её платформа объединяет информацию, к которой у полицейских управлений уже есть доступ, и упрощает поиск и визуализацию данных из разных источников.
От зарубежных полей сражений до местной полиции
В истории самой Palantir есть проект предиктивной полиции в Новом Орлеане. Система использовала такие сведения, как записи об арестах, посты в социальных сетях, контакты с полицией и семейные связи, чтобы формировать оценки вероятности того, что человек окажется причастен к насилию. Позже проект изучали исследователи и организации по защите гражданских свобод, обеспокоенные отсутствием прозрачности и рисками присвоения людям полицейских оценок риска. Гарвардский анализ предиктивной полиции(новое окно) даёт дополнительный контекст о системе в Новом Орлеане.
Peregrine утверждает, что не использует подобную систему предиктивной полиции. По словам компании, она помогает ведомствам упорядочивать и визуализировать уже имеющуюся информацию, а не добавлять новые источники слежки.
Проблема в том, что «уже имеющаяся информация» может быть весьма обширной. Когда такие системы подключены друг к другу, вопрос уже не в том, что компания собирает сама. Речь идёт о том, какие сведения полицейское управление может объединить и какие выводы из них сделать.
Это одна из важнейших черт модели Palantir. Компании вовсе не обязательно самой собирать каждую крупицу информации, чтобы сделать большой объём данных полезнее.
На деньги Founders Fund
Через несколько из этих компаний проходит ещё одна связь: Founders Fund.
Эта венчурная фирма, соучредителем которой стал Питер Тиль, поддержала Palantir и инвестировала в несколько компаний этой более широкой сети или оказывала им поддержку. Особенно важна фигура Трея Стивенса, который находится на пересечении нескольких её частей. Он работал в Palantir, стал партнёром Founders Fund и помог основать Anduril.
Это делает сеть менее загадочной. Формальная организация с членскими билетами и центральным офисом не нужна. Общие инвесторы, бывшие коллеги и уже сложившиеся связи с государством способны дать многие из тех же эффектов.
Founders Fund также на удивление откровенно высказывается о своей инвестиционной философии. В её манифесте говорится, что успешные предприниматели часто отличаются тем, что там называют «почти мессианским настроем(новое окно)», и верят, что их компания необходима, чтобы сделать мир лучше. Манифест также призывает к независимому, нестандартному мышлению, а не к следованию за остальной венчурной индустрией.
Оборона традиционно была сложной территорией для венчурного капитала. Государственные закупки могут быть медленными, контракты — сложными, а у устоявшихся подрядчиков за плечами уже десятилетия связей и инфраструктуры.
Новые оборонные компании подходят к проблеме иначе. Они приносят на рынок, который исторически контролировали крупные подрядчики, культуру программного обеспечения, выросшую на венчурных инвестициях, быструю разработку продуктов и идеи из потребительских технологий.
Деньги идут за возможностями. Таланты — тоже.
Стартапы не заменяют старых оборонных гигантов
Эту историю легко представить как простое противостояние между стартапами Кремниевой долины и традиционными оборонными подрядчиками.
Epirus интегрировала свою систему Leonidas с машиной Stryker от General Dynamics, а General Dynamics Land Systems инвестировала в Epirus. Rivet называет Northrop Grumman своим партнёром. Anduril интегрировала радар Lockheed Martin в своё программное обеспечение для ведения боевых действий.
Эти отношения скорее напоминают расширяющуюся экосистему, чем враждебное поглощение. Это важно, потому что рост оборонных технологических стартапов не обязательно уменьшает роль таких компаний, как General Dynamics, Northrop Grumman и Lockheed Martin. Напротив, стартапы могут предложить новое программное обеспечение, датчики, оружие и интерфейсы, которые становятся частью существующих военных систем.
Это различие меняет и то, как нам следует думать о подрыве рынка. В потребительских технологиях стартап иногда может вытеснить действующего игрока, создав лучший продукт и забрав его клиентов. В оборонных закупках всё работает иначе. Новая компания может выиграть контракт, но по-прежнему опираться на устоявшихся производителей, военную инфраструктуру и государственные системы закупок.
В результате рынок может вырасти, и от этого выиграют и стартапы, и традиционные подрядчики.
Масштаб этого рынка уже виден. В 2025 году армия США выделила более 350 млн $ на работы над виртуальными дисплеями для военнослужащих, причём средства получили и Anduril, и Rivet. Эти две компании могут конкурировать за контракты и одновременно создавать продукты, которые вписываются в одну и ту же более широкую экосистему военных технологий.
Компаниям не нужно разрушать старый военно-промышленный комплекс, чтобы его изменить. Они могут стать ещё одним его слоем.
Кто решает, какой станет эта новая военная индустрия?
Государства хотят получать более качественные разведданные, более быстрое программное обеспечение, автономные системы, средства противодействия дронам и инструменты, способные объединять огромные объёмы информации. В некоторых случаях такие технологии дают военным или следователям сведения, которые раньше было трудно получить.
Но более широкие технические возможности меняют и расстановку сил.
Когда компания разрабатывает программное обеспечение, способное подключать базы данных, датчики, камеры, оружие и государственные органы, техническое решение о том, что умеет система, превращается в политическое решение о том, что могут делать правительства.
Именно поэтому история бывших сотрудников Palantir важна не только как перечень стартапов. Эта сеть показывает, как быстро экспертиза перемещается между военной разведкой, частными технологическими компаниями, внутренними правоохранительными органами и системами наблюдения.
Это также показывает, как венчурный капитал может влиять на то, что создаётся. Дуайт Эйзенхауэр предупреждал о военно-промышленном комплексе в своём прощальном обращении 1961 года(новое окно). Он утверждал, что стране нужно остерегаться обретения «неоправданного влияния», и предупреждал, что рост военной и промышленной мощи может поставить под угрозу демократические процессы. В конце он обратился с призывом к «бдительным и осведомлённым гражданам». (новое окно)
Более шести десятилетий спустя технологии изменились, но главный вопрос остался прежним.
У кого есть власть решать, как строятся военные системы и системы наблюдения, где их применяют, какие данные они могут использовать и как расширяются их возможности? Ответить на это сложнее, когда системы разрабатывают частные компании, финансируют инвесторы, а продаются они по государственным контрактам, которых большинство граждан никогда не видит.
Компании, выходящие из орбиты Palantir, не являются единой организацией, и у них не одинаковые продукты и цели. Одни создают оборонительные системы. Другие разрабатывают инструменты для правоохранительных органов. Третьи ищут способы подключения военного оборудования и программного обеспечения.
Их связывает сеть людей, капитала, технологий и связей с государством.
Эта сеть становится всё более важной частью того, как Соединённые Штаты и их союзники подходят к обороне и наблюдению.
Вопрос не в том, будут ли эти технологии определять будущее. Они уже это делают. Вопрос в том, кто будет их формировать и кто решит, где должна остановиться создаваемая ими власть.
